trapier: (Monfort es mort)

Перекрёсток был освещён одиноким фонарём, снежинки падали медленно и как-то вразнобой, гонимые беспорядочным ветром, словно бабочки, слетающиеся на свет фонаря. Две зимние дороги перекрещивались прямо под фонарём, вернее, фонарь поставили освещать пересечение двух путей. На дорогах была видна брусчатка, снег не задерживался на полотнах, и отлетал позёмкой дальше.

Брисингамен сидела у подоконника, подперев подбородок ладонями, и смотрела в окно, прижавшись носом к стеклу. Было ещё не так холодно, чтобы окно подёрнулось морозными узорами, и она разглядывала перекрёсток, ещё небольшие сугробы, площадь, зимние снежные горки, играющих ребятишек, конькобежцев на канале, санные повозки, спешащих пешеходов и праздных гуляк…

Других развлечений у молодой ведьмы в зимний вечер не было.

На вид )
trapier: (Monfort es mort)

—Как вы называете свою часть мира?

—Никак. Мы не делим мир, для нас он цельный. Люди когда-то называли Страной Желанной.

—Когда ещё знали, что туда можно попасть?

—Да, в те времена.

—О, ты могла бы взять меня с собой?

Она перевернулась на спину, поджала уголок рта, задумываясь. Уже кое-что понимая, я видел, что готового однозначного ответа у неё нет, иначе сразу сказала бы. Затаив дыхание, я молча ждал, пока она придёт к своим выводам. Мне так хотелось попасть в край чудес, посмотреть из чего состоит мир, что недоступно людям, что есть кроме той реальности, которую видит каждый из нас и удовлетворяется увиденным.

—Да, —наконец сказала она.

Это «да» означало «могла бы», но не значило «возьму». Она обычно отвечала на вопрос дословно по формулировке. Но начало было положено.

_preview

Возьми меня с собой )
trapier: (Monfort es mort)

Сообщить, что в сочельник у нас будет гость, оказалось легко. Тяжело было ждать его. Мне было смешно и неловко, как мальчишке, к которому в гости приезжает старший товарищ из школы, я всё время думал, какое впечатление на него может произвести дом моего отца, моя семья, моя невеста. Я пытался убедить себя, что это всего лишь мой патрон, никак не архангел Михаил, и даже если что-то будет не идеально, земля не разверзнется под моими ногами. И все равно я очень волновался.

А на самом деле я оказался прав в своих самых благоприятных ожиданиях. Как в глубине души я знал, что Гринграсс будет на высоте и никакой неловкости не может случиться, так и было.

Он явился в дом моего отца одетый с иголочки, но чуточку небрежно, и это было так по-домашнему, потому что в суде он всегда появлялся идеально отпаренный, словно его пропустили сквозь гладильный пресс вместе с костюмом.

Я представил его отцу и он был на высоте. Похвалил дом, в холле которого стоял, и ёлку, украшенную Полин.

—Вы настоящая красавица, —убеждённо сказал, целуя её руку.

Потом отвел меня в сторонку )
trapier: (Monfort es mort)

Николаос Денесле стоял у витрины самого дорогого магазина в городе. На него из-за стекла глядели молочно-белые итальянские туфли. Дороговизна их была столь сногсшибательна, что при взгляде на ярлычок захватывало дух. Поэтому Николаос просто смотрел не на ценник, а на туфли, соотнося их вовсе не со стоимостью, а с собственной судьбой. О том, чтобы купить их, уместнее сказать было бы – приобрести в собственность, не могло быть и мысли. Хотя, впрочем, годы непосильного труда на сцене… Николаос об этом не думал. Просто ему доставляло удовольствие смотреть на туфли, которые не по карману ни одному из слушателей Академии.

Денесле занимался в Академии классическим балетом. Молодому перспективному танцовщику уже давались второстепенные партии в Академическом театре, но до славы было ещё далеко, а вот до полного провала – рукой подать. Время танцовщиков быстротечно, если не успел взлететь на пик карьеры вовремя, тебя уже ничто не спасёт, потому что в спину дышат шеренги юных конкурентов, и ты должен быть очень хорош, чтобы тебя было не переиграть. И Денесле старался. Ему не оставалось ничего иного, потому что ничего больше он не умел. Семьи у него не было, и он жил в академическом городке в общежитии, получал скромную стипендию и небольшие заработки от выступлений, и неутомимо стремился вверх. Туда, где блистали звёзды. Упорства юноше было не занимать. Итальянские туфли цвета взбитых сливок были атрибутом звёздной жизни, потому что после изнурительных тренировок, репетиций и выступлений солист Гранд-Опера должен надевать только такие туфли. Иначе он испортит ноги.

Стройный и прямой, как любой балетный танцовщик, он был смуглым и черноволосым, с резкими чертами лица горца и порывистыми движениями. Когда его собственное отражение, до сих пор кажущееся ему порой чужим и незнакомым, накладывалось на этот символ, ему казалось, что он приближается к уровню собственных амбиций. Туфли не были ни мечтой, ни самоцелью. Они олицетворяли блестящую карьеру, мир Барышникова и Баланчина, Бежара и Вестриса, Эштона и Петипа. Почему бы Николаосу Денесле и не занять место на одной линейке с Бруном и Гилпином?

Северный ветер в начале ноября уже нешуточно пугал снегом, и Николаос зашёл в магазин. На него не косились – сказывалась осанка и манера, привычка держаться прямо свидетельствует об уверенности в себе, что с того, что он не каждый день может поужинать. Снег всё-таки пошёл. Мокрый неприятный снег, промозглый ветер с моря…

—Привет, —произнёс голос сзади.

Николаос оглянулся )

Она молча улыбнулась и медленно кивнула головой.

Medea copy

UpDate:
Просто поразительно, что большая часть читателей считает этот социально жутковатый рассказ рождественской сказкой. Подробности в коментах...

trapier: (Monfort es mort)

Ольга украсила мои выходные.
Весной она взяла меня с собой на отчетный концерт местных самодеятельных коллективов беледи. После этого я выпустил на станке на службе книжку-малышку и дал ей почитать. Через полгода Ольга приболела и у нее руки дошли до моего самиздата подпольным методом.

Вчера вечером она позвонила и начала меня благодарить за книгу. Я даже не сразу понял за какую - мало ли я книг скачивал и давал ей, и показывал как это делать. А когда она сказала что речь про Солнечный Меч, я даже умилился.
-- А знаешь кто написал? Я.

А она спросила что я в конце-концов здесь делаю. Я и сам все время задаюсь таким вопросом.

Что читала Ольга )
18a copy
trapier: (Monfort es mort)

Сказка для [livejournal.com profile] tasamayayolka

Жила-была обычная девочка. Она ходила лохматая, чумазая и носила джинсы и кеды. Это было очень необычно, потому что девочки носят юбки и платья, туфельки с бантиками и на каблуках и локоны. Вот попросите кого-либо нарисовать девочку, и вы сразу все поймете. И ребенок и взрослый дяденька неумело, но вполне узнаваемо, изобразят на рисунке существо на тоненьких ножках в треугольной юбочке и с косичками или локонами. Вполне возможно, что на картинке будут фигурировать глубокое декольте и пышное платье, а на голове тогда будет корона с зубчиками – это вам принцесса, частный случай девочки, ее функция в экстремуме, наивысшая точка развития девочки. Если какой-то девочке удается стать принцессой, считается, что она достигла наибольшего успеха и перевыполнила свое девочковое предназначение. Это повод для ликования и зависти окружающих, перекрыть это достижение не удастся никогда и никому.

Но вокруг все девочки были необычными, всем не нравились юбочки и каблучки, все хотели выделиться отсутствием локонов. Поэтому наша необычная девочка почему-то была необычной только в компании своих представлений о девочковости. Стоило ей выйти на улицу и оказаться среди других необычных девочек, как она сразу становилась самой обычной. Все вокруг были необыкновенными, особенными, исключительными! И это было так обыденно…

Обычная девочка любила кататься на снойборде, на скейте, на роликах, и вообще на всем, что катится, и водилась только с мальчишками. Это было так необычно! Ведь все девочки гуляют и играют только с девочками, а мальчишек обходят стороной с их велосипедами и скейтами.

Но вокруг все девочки были необычными, все хотели кататься на роликах и скейтах и водиться с мальчиками. Они даже морщили носы, если слышали, что где-то какие-то девочки дружат друг с другом. Фи, дружить с девочками – думала каждая – эти девчонки и дружить-то не умеют, это только мальчики могут. На всех необычных девочек не хватало уже мальчиков, потому что мальчики-то оставались самыми обычными, они хотели играть с мальчиками, а девочек дразнить и дергать за косички. Впрочем, косички тоже уже давно перевелись, так что если какому-то мальчику удавалось встретить девочку с косичкой, он уже не решался дергать за нее и тем самым наносить ей ущерб. Вдруг это окажется последней каплей и девочка расплетет свою косичку, или даже обрежет волосы, и придет к ним со своими роликами?

236314_skejt_-tryuki_-skejter_1680x1050_(www.GdeFon.ru)

Но нашей необыкновенной девочке повезло )
trapier: (Monfort es mort)

Где я? Кто все эти люди?

Судя по всему, передо мной лазарет. Немолодой уже человек с сединой в висках распрямляется и смотрит на меня, прервав записи в большой книге. Вид у него разумный, и видимо, он и есть тот, кто мне поможет. Я делаю шаг вперёд, сваливаю тело на широкий стол, прямо на книгу. Руки освободились, и я беру с плеча арбалет одной ладонью, бездумно опуская другую, вместо того, чтобы перехватить оружие как следует.

—Лечи.

Человек смотрит на меня с негодованием. Он в замешательстве, видимо, мой безумный взгляд и странное требование не внушают ему доверия. На лице проскальзывают недоумение, удивление и страх.

Я вздёргиваю арбалет, переводя обойму болтом на ложе. Стоит моему пальцу дрогнуть – и стрела сорвётся с тетивы. Я не промахиваюсь. Но человек этого пока, кажется, не понимает, потому что не вскакивает и не суетится над телом.

Я теряю терпение. Беру арбалет как следует, двумя руками, вскидываю к плечу, и глядя обоими глазами прямо сквозь прицел, повторяю с нажимом:

—Лечи. Я могу выстрелить.

Долю секунды он ещё смотрит на меня, потом переводит глаза на тело, потом снова на меня, и опять на тело. Потом уже на меня не смотрит. Умелой рукой проверяет пульс на шее, склоняется над окровавленной глазницей. Один оценивающий взгляд, кинутый им не на меня, а на настороженный болт на тетиве, внушает мне нечто похожее на уважение. Человек хочет знать, сколько болта внутри черепа Фее. Много…

Он разгибается, что-то командует, но я уже не разбираю слов. Появляются другие люди в похожих одеждах, они смотрят на меня с изумлением и ужасом, но тот первый человек приказывает им что делать, и они подчиняются. Прикатывают странную тележку на маленьких колёсиках, перекладывают тело. Мне кажется, что они делают это недостаточно осторожно, я уже забыл, как бежал вдоль стены цитадели, и голова Фее стучала сзади по моим коленям…

Тележку выкатывают из комнаты, я иду за ними по коридору с множеством дверей, пока они не поворачивают в одну. Меня пытается кто-то остановить, но я просто отметаю его плечом. Первый человек что-то говорит другим, и меня оставляют в покое. Они кладут тело на стол, зажигается диковинный свет.

Всё становится как во сне. Я смотрю в прицел на суетящихся людей, на их необычные инструменты, непонятные действия, испуганные косые взгляды над странными повязками на их лицах. Я не знаю, что они делают, но вижу, что они осознают, чем для них всё может закончиться. Их глаза говорят мне, что им известно, что если Фее умрёт на этом столе, то никто из них не выживет.

491_tmp_0 copy

Наконец )

C’est tout 

trapier: (Monfort es mort)

Последнее время меня несколько раз спросили об одном и том же разными словами:
   - не волшебник ли я?
   - как я это все придумал?
   - откуда я это беру?
   - как я учусь писать?
что я решил на них хотя бы в общих чертах ответить.

1b

Узнать ответы: )
trapier: (Monfort es mort)

Сказка для [livejournal.com profile] lamia_venomari

Жила-была маленькая, бестолковая, но очень старательная ведьмочка, которой очень хотелось видеть всех счастливыми. И был у нее говорящий кот и ворон. Кота звали Кот. Ворона никак не звали, поскольку это было бесполезно, он все равно не отзывался. Да и как-то было совсем никому не нужно его куда-то звать. 

Жила она в глухом лесу, где не было никого из людей и никакого поселения, кроме волчьих стай, но если пройти на десяток миль, можно было выйти на почтовый тракт, по которому иногда проезжала почта. Если пройти по тракту пару миль можно было найти почтовый ящик ведьмы, приколоченный в дереву, где ей оставляли посылки, письма и заказы почтой, а если не повезло и случайно пойти в другую сторону, можно было дойти до самого города, но там уже никакого ящика, конечно.

Был у ведьмочки маленький домик, маленький огородик и маленький колодец. Она выращивала тыквы и брюквы и мечтала видеть всех счастливыми. Пока что счастливыми она видела только тыквы и брюквы, потому что кот редко бывал доволен, а ворон так вообще никогда.

0_6db58_a069ced6_XL copy

Никогда-никогда? )
trapier: (Monfort es mort)

Сижу, привалившись спиной к тёплому гранитному зубцу на стене. Грызу соломинку. Пальцы автоматически перебирают арбалетную обойму. Зарядил обойму, хотя и знаю наверняка, что сделать больше одного выстрела времени у меня не будет. Но зарядил. Так привычнее, а кто привык к условностям, тому уж лучше придерживаться их, а то как бы не сбиться от сущей мелочи только потому, что она не ложится в руку, как родная.

Вчера орденский магистр велел мне ожидать здесь того, кто придёт. Кто он – я не знаю. Не то чтобы не хочу знать, а мне это неинтересно. Какая разница, кого убить на этот раз. Я всё равно убью, кем бы ни был пришедший. Ничто меня не остановит, ничто.

Я ем с руки магистра Готье, и мне не пристало ни принюхиваться к тому, что я ем, ни кусать дарящую руку. Коль скоро рука магистра Готье решила меня обласкать, кто я таков, чтобы ещё разбираться, кого именно указует мне убить эта рука. Мне укажут – я убью.

Потому что когда-то эта самая рука за шиворот вытащила меня из такого бурлящего варева, что по сей день я просыпаюсь в холодном поту, если мне случится увидеть во сне хоть лёгкий дух тех дней, и я боюсь засыпать и побитым псом ползу и скулю под дверью магистра Готье, чтобы он снизошёл до меня и лёгким мановением отогнал от меня призрак.

Нет того, что я не сделал бы для магистра. И потому мне всё равно, кто помешал ему, поскольку я не исчисляю платы, ибо неисчислим мой долг. И мне немного скучно сидеть на стене и ожидать того, кто придёт.

Сводка Свиток2 copy

Кто придет... )

A suivre…

Где я? Кто все эти люди?

trapier: (Monfort es mort)

Сказка для [livejournal.com profile] fo_tiniya

Читать страшным голосом 

        Жила-была маленькая одинокая девочка, которая искала клад. Вся ее жизнь была занята поисками клада. В доме маленькой девочки была целая комната карт. Там были карты местности, геологические карты и разрезы, карты штолен ближайших рудников, карты морского дна и затонувших кораблей, карты раскулаченных жителей окрестностей, карты роста благосостояния населения, карты смены рельефа поверхности и карты залегания водоносных пластов. Карты свитками, карты гармошками, карты рулонами, карты книжками, карты карманные, карты сувенирные и карты кабинетные. Еще там были книги про кладоискателей и биографии известных пиратов и грабителей, сборники легенд и мифов, лежали разные компасы и путеводители. У дверей стояли лопаты и металлоискатель.

Весь день она проводила за перекапыванием окрестностей.

Маленькая одинокая девочка уже подкопала все деревья в лесу, разрыла все лисьи норы, а соседи звали ее, когда приходила пора весенней посевной. Достаточно было обмолвиться о том, что дедушка подозрительно много времени проводил в саду и до странности мало оставил после себя, как маленькая одинокая девочка уже неслась с лопатой наперевес и производила широкомасштабные раскопки. Постепенно разговоры соседей свелись к тому, как много времени их престарелые родственники проводили в полях, чтобы обезопасить хотя бы сады и детские площадки.

Неохваченным оставалось пока что только кладбище.

ghost-beach-halloween-wallpaper99

Как-то раз, )
trapier: (Monfort es mort)

На что только не пойдешь, камрады, чтобы выполнить литературное задание.
Видит бог, это четвертая сказка про Вьюгу и Метелицу, а в тираж пошла только пятая.
Но четвертая лучше, чессссслово.

0_cf6cb_d19c6085_XXL

Жила-была в полях, которые мы знаем, девушка по имени Вьюга Рейли, стройная, как лоза и свежая, как яблоко. Она была младшей дочерью и должна была много работать в доме своих родителей. Ютилась она в маленькой комнате и даже не могла развесить свои платья или выйти из дома без родительского позволения.

Хотела она иметь свой дом и сад и поле, но невозможно ей было приобрести это из-за ее бедности. Не было у Вьюги даже лошади, не было у нее даже собаки. Очень хотела Вьюга покинуть родительский дом и обрести новую свою собственную жизнь, и быть в ней полновластной хозяйкой, но не было у нее никакой возможности для этого.

И решила Вьюга отправиться из полей, которые мы знаем, в Край Желанный, где все знают, царит мир и изобилие, которыми может воспользоваться каждый, кто сумеет сладить с хитрыми фейри. Вьюга была умной и решительной девушкой и не побоялась покинуть поля, которые мы знаем, ради исполнения своего желания.

Ранним утром Вьюга поднялась, надела лучшее платье и теплый плащ, потому что утром в полях, которые мы знаем, еще очень прохладно, и пошла из дома в Край Желанный. С собой она взяла хлеб, гребень, веревку, зеркало и колокольчик. Она вышла из селения и перешла через дорогу и оказалась у стены, за которой лежал Край Желанный.

Без сомнения шагнула Вьюга в пролом в стене и оказалась в сияющих полях Страны Желанной. Шла она по тропинке через лес с лисицами, и по мостику через ручей с форелями, и вдоль изгороди с малиновкам и через луг с овцами.

И вот... )
trapier: (Monfort es mort)

Несколько часов я пролежал на полу не в состоянии встать. Это было невыносимо. Я не думал о Примо, я думал только о себе. О собственной слепоте и одиночестве, о невозможности жить дальше и ещё более страшной невозможности умереть, потому что жить без Примо было жутко, но я понимал, что умирая, я навсегда отнимаю у него возможность вернуться и выполнить своё обещание.

Животным нутром я чуял, что Примо может вернуться, и что если я умру, мы окажемся в разных местах и не сумеем встретиться. Мучительной была именно двойственность положения, в котором Примо не было, но он, тем не менее, и не умер вполне. По крайней мере, не так, как умирают люди. Покинув этот мир, Примо Собуро не закончился совсем, это я знал, и это меня мучило ещё сильнее.

Решив жить, )

В моём кабинете стоит групповой снимок, на котором нет Прео Собуро. Я точно знаю, где его место. Я помню, как он стоит, положив руку на поясной ремень. Вижу, словно наяву, его едва заметную улыбку, адресованную только мне. Он не отпечатался на фотографии, но я точно знаю, что он там.

trapier: (Monfort es mort)

И потянулись долгие дни, наполненные приятностью. Тяжёлой работы у меня не было, хотя во многом моё существование было суетным и непростым из-за прихотливых повадок моего патрона. Я быстро понял, почему он не мог существовать в одиночестве. Действительно, всё вокруг него странным образом не желало делаться само собой, и видимо, Тернио искренне не понимал, почему так происходит. Тот простой факт, что большинство людей сами вынуждены делать хоть что-то, чтобы обеспечить своё существование, никак не становился Тернио понятен.

Возвращаясь домой, Тернио снимал с себя всю одежду и бросал её там, где проходил в этот момент. Я подбирал и развешивал в гардеробной костюмы, полировал кожаные туфли до зеркального блеска, а замшевые натирал специальной щёточкой, развязывал узлы на галстуках, чтобы наутро Тернио мог снова повязать их, вручную стирал шёлковые сорочки и даже научился их гладить. Два раза подряд Тернио не надевал ничего, даже носовой платок, пролежавший нетронутым бутоном в кармашке смокинга, в следующий раз следовало подать ему выстиранным и отглаженным заново.

Как у него это получалось..? )

Как у него это получалось – для меня было загадкой. И лишним подтверждением моей гипотезы об аварии и травме. Видимо, пострадала та часть мозга, которая и отвечала за чтение, письмо и счёт. А также за долгосрочную память. Вообще-то провалами в памяти он не страдал, всегда точно помня, кого, где и по какому случаю снимал, от кого ждёт звонка, и кому что сказать. Разговаривал на нескольких языках. Но никак не мог заучить свой адрес, номер телефона и собачью кличку. Просто удивительно, что он помнил собственное имя.

trapier: (Monfort es mort)
Когда-то он надерзил мне, полагая, что ему всё позволено, и я с размаху крепко припечатал его по лицу огненной дланью. Ожог не проходил долго, оставляя Годфруа без способа и средств к существованию, пока он не попросил убрать ужасную язву со своей драгоценной физиономии. Привлекательная мордочка долго была основным капиталом Годфруа, пока он не раздался в плечах и талии и не начал походить на мужчину, как и полагается.
Долгое время я ничего о нём не знал, даже и думать позабыл, но он сам позвал меня. Позвал только один раз за всё это время. Через несколько лет, когда оказался в центре эпидемии холеры, посреди смертей, костров и ужаса. Что заставило меня тогда подхватиться ему на помощь? Видимо, отсутствие неотложных дел.
Я нёсся сквозь пылающие костры, горячий ветер гудел за спиной, летел за плечами плащ. И примчавшись, я застал Годфруа на площади магистрата, он стоял прямо и бесстрашно высматривал меня на главной улице. Он уже не был юнцом, вызывающим улыбку, но рослым красавцем в богатом наряде, а глаза, ищущие среди пожаров и дыма силуэт чёрного всадника на огненном коне, были теми же глазами умирающего, который не боялся.

С чего бы? )
Он всегда говорит о тех местах, где ему доводится жить, как о собственных, хотя кажется, ничего своего он вообще никогда не имел, если не считать тех шляп, которые ему покупали покровители. Годфруа всегда таскался от одного благодетеля к другому, отягчённый только чемоданом, набитым разнообразными головными уборами. Бросая все пожитки, не дорожа нарядами, не ценя драгоценностей, он был не в силах расстаться только со шляпами.
trapier: (Monfort es mort)

Сигурд начинает собираться. Снимает сутану, натягивает поверх рубахи куртку на меху. Он крупный мужчина с лёгкими движениями интригана и плутоватым лицом. С тех пор, как он попал служить в окрестности Потаённого леса, в нём обнаружился редкий франт. Вот и теперь он надевает плащ на кунице, подбитый узорной парчой. Если бы страсть к пижонству в нём не сочеталась с изворотливым умом и быстрыми реакциями, я давно бы прочистил ему голову по поводу практичности костюма. Но Найду Годи никто и никогда не видел замаранным, даже после стрельб на болотах. Каким-то чудом он ухитряется даже из грязной жижи вставать чистым и опрятным.
—Вам нужен плащ, патрон, —замечает Годи.
—Так дай мне что-нибудь.
Он с готовностью распахивает передо мной гардероб.
—Эльфийские владыки, Сигурд Годи, умирают от зависти, когда ты выезжаешь на охоту в новом костюме.
—Скажете тоже, эн Арман…
—Нет, правда, у них уже и мода есть «под Найду Годи, прозванного Сигурдом», то есть «под Сигурда Годи, прозванного Найдой».

Да неужели? )

December 2015

M T W T F S S
 123456
78910111213
14151617181920
212223 24252627
28293031   

Syndicate

RSS Atom

Most Popular Tags

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated September 26th, 2017 05:35
Powered by Dreamwidth Studios